Жизнь Михаила Гулько как увлекательный сюжет для кино

12 августа стало известно, что ушёл из жизни Михаил Гулько — легендарный исполнитель, один из тех артистов, без которых невозможно представить историю шансона по-русски.

В 2013 году на сайте Радио Шансон мы публиковали большой материал колумниста Максима Кравчинского о Михаиле Александровиче — о его детстве, работе горным инженером, встречах с Людмилой Гурченко, Владимиром Высоцким, Вадимом Козиным, эмиграции и, конечно, музыке.

Сегодня мы вновь публикуем эту историю — уже в память о Михаиле Гулько. Историю человека, чья жизнь действительно могла бы стать сюжетом для кино.

Сила песни

Музыкой Миша увлёкся с детства, подпевая патефонным пластинкам Петра Лещенко. Потом выучился играть на аккордеоне и был страшно горд, когда ему вручили грамоту со словами: «Ученик 2-го класса Гулько Михаил награждается за победу в конкурсе художественной самодеятельности». Но по-настоящему силу песни он осознал позднее, оказавшись мальчишкой в эвакуации на Урале.

Каждый день, возвращаясь из школы, он забегал на базар. У входа на рынок стояла девушка с длинной косой, а возле неё сидел молодой моряк в форме и бескозырке. Вот только ног у него не было. Совсем. И передвигался он на маленькой тележке. В руках у бывшего бойца была гармошка, под которую на мотив «Вахты кочегара» он пел: «Я встретил его близ Одессы родной, когда в бой пошла наша рота, он шёл впереди с автоматом в руках — моряк Черноморского флота…»

Люди стояли и плакали. И плакал вместе со всеми Миша Гулько, а в холщовый мешок, который держала сестра моряка, летели мятые рубли. Позднее Гулько признавался, что эту песню ему было слишком тяжело исполнять на концертах, не вошла она и ни в один его альбом. Лишь изредка, в тёплой компании, он мог спеть её под аккордеон.

Одно такое исполнение удалось записать для фильма «Судьба эмигранта».

Миша + Люся

Мало кому известно, что с «иконой стиля» российского кино Людмилой Гурченко Гулько был знаком с детства — они родом из Харькова.

А когда оба оказались в Москве, Миша стал первым аккомпаниатором для подруги юности, снявшейся к тому времени в «Карнавальной ночи». Вместе они мотались на электричках и попутках по маленьким подмосковным городкам, подрабатывая копеечку к скромной студенческой стипендии, пока в газетах не появилась разгромная статья, обвинявшая Гурченко в халтуре и левых доходах.

Инженер с аккордеоном

Несмотря на любовь к песне, наш герой поддался родительским уговорам и получил профессию горного инженера.

Пятнадцать лет Гулько проработал в институте «Южгипрошахт». Он вспоминал, как стоял у «комбайна», чертил горные выработки и ездил на шахты, как переодевался в шахтёрскую одежду, надевал на голову каску с коногонкой и спускался в забой, где трудились ребята с блестящими от антрацитовой пыли глазами, а на откаточных штреках возили вагонетки слепые лошади.

Но кончалась смена — и молодой сотрудник отправлялся в клуб.

Кстати, в том же НИИ вместе с Мишей трудился и был одним из первых заводил на всех мероприятиях будущая суперзвезда советской эстрады Вадим Мулерман. Да-да, тот самый, что пел шлягер про «Ладу» и увёл потом жену — певицу Веронику Круглову — у самого Кобзона. Но, впрочем, речь сейчас не о нём.

В середине шестидесятых «инженер с аккордеоном» отправился на Камчатку, где с карьерой технаря было покончено, а в трудовой книжке появилась запись: «Гулько Михаил принят на должность руководителя оркестра в ресторан „Океан“».

Здесь певцу довелось познакомиться с автором знаменитых песен «За туманом» и «Гостиница» Юрием Кукиным, в Магадане побыть гостем у «опального Орфея» Вадима Козина, встретиться с Мишей Шуфутинским, который играл на клавишных по соседству, в ресторанах «столицы Колымского края».

Увидеть Высоцкого и...

Однажды Гулько услышал, что в Петропавловске ждут Высоцкого, но, как ни рвался он на тот концерт, оказаться там не смог. Зато в начале 70-х, когда уже перебрался с Камчатки в столицу, ему представился второй шанс повидать гения.

Знакомые сказали, что Высоцкий будет в пресс-баре Московского кинофестиваля, который находился на втором этаже гостиницы «Россия». Поздно ночью, рискуя карьерой, Михаил Гулько, усыпив бдительность дежурной, проник в охранявшийся сотрудниками КГБ интуристовский отель и по балконам пробрался в бар. На этот раз увидеть барда ему удалось. Но когда окрылённый певец возвращался по рассветной Красной площади домой, его вежливо, но твёрдо взяли под руки «двое в сером, двое в штатском».

Оказалось, комитетчики следили за ним с самого начала и решили, что по балконам отеля лезет шпион. Пришлось музыканту объясняться, почему он решился на такую авантюру. И надо сказать, сотрудники КГБ хоть и постращали для вида, но отпустили — поняли его порыв.

Дядя Миша вообще был способен на поступок. Когда в эмиграцию отправились его бывшая жена с единственной дочерью, он, не раздумывая, бросил налаженный быт в столице, лишь бы быть рядом с родным человеком. А ведь тогда ему было уже под пятьдесят…

«Чтобы услышать всем известного Гулько…»

В Нью-Йорке, ставшем для него вторым домом, Михаил Гулько выпустил DVD и множество альбомов, а его песни стали частью золотого фонда жанра. Он регулярно приезжал в Москву. «Чтобы услышать всем известного Гулько», поклонники устремлялись в столицу со всех уголков страны. Ещё бы — концерт «крёстного отца» жанра был весомым поводом, чтобы забыть о делах и услышать настоящий шансон.

А ещё дядя Миша никому не отказывал в автографах и фото на память, хотя очень не любил, когда его снимали во время выступления. Что ж, у большой звезды могли быть свои маленькие прихоти.

Сегодня эта история читается уже совсем иначе.

Михаила Гулько не стало, но осталось то, чему он посвятил большую часть своей удивительной жизни, — его песни. «Белая берёза», «Колыма», «Поручик Голицын», «Господа офицеры», «Кабацкий музыкант», «Молодые годы» и многие другие композиции давно стали частью истории шансона и будут возвращать слушателям его узнаваемый голос и интонацию.

Радио Шансон выражает глубокие соболезнования родным и близким Михаила Александровича, его друзьям, коллегам и всем поклонникам.

Светлая память, дядя Миша.